Страницы

Защищенные колесные опоры. Мировые производители.

Статистика

Первый урок

Вдали от центра, на тихой улице уездного города Екатеринбурга, стояло довольно мрачное кирпичное здание. В нем помещалось епархи­альное женское училище. Здесь в основном учились те, чьи родители не имели возможности вносить высо­кую плату за обучение в гимназии. При школе было общежитие. Школа готовила учителей для города и сельских школ.

Вспоминается длинный школьный коридор в день первого сентября 1907 года. Ученицы шумно делились впечатлениями о том, как провели каникулы. Но не только этим были они взволнованы — ждали прихода нового учителя русского языка. Прозвенел звонок. Во­шли в класс. Чинно расселись по местам.

Послыша­лось покашливание, и в класс вошел человек среднего роста, с красивой, густой бородой и чуть волнистыми русыми волосами. Но особенно привлекали внимание его умные и какие-то лучистые глаза. Это был наш новый учитель русского языка Павел Петрович Бажов. Не только мы присматривались к новому учителю, но и он, когда поднялся на кафедру, испытующе обвел Взглядом притихший класс и чуть приметно улыб­нулся, как будто подумал: «Посмотрим, что вы за народ…» Раньше, как нам стало известно, он преподавал в мужском духовном училище, и там его очень люби­ли, и ему было интересно работать с мальчишками. Как я узнала впоследствии, ему не хотелось расста­ваться с учениками, он боялся, что девочки народ ме­нее восприимчивый и пассивный. Свой первый урок Павел Петрович просто беседо­вал с нами.

Выяснил, что мы из себя представляем. Много говорил сам о красоте и богатстве русского язы­ка, о том, как важно знать его в совершенстве. Павел Петрович отличался от большинства препо­давателей, державшихся чопорно и официально. Между учителем и нами установился постоянный тесный кон­такт. Хотелось лучше подготовить урок, лучше ответить. На его уроках не было места равнодушию, зуб­режке. Любое, сухое и трудное на первый взгляд, грамма­тическое правило становилось доступным, понятным, живым в изложении Павла Петровича, прививавшего нам вкус и любовь к русскому слову.

Он строил свои уроки на примерах, взятых из русских былин, басен Крылова, стихов Пушкина, Некрасова, Лермонтова, из произведений Тургенева, Толстого, Лескова, Чехова. На его уроках казалось, что учитель приходит в класс и свободно импровизирует. Между тем эта простота и доступность изложения достигались путем тщатель­ной, длительной подготовки. Впоследствии Павел Пет­рович говорил: — Мне приходилось работать с подростками, и, ра­зумеется, здесь всегда могли возникнуть неожиданные вопросы, поэтому надо было готовиться серьезно и ши­роко. Больше всего было трудностей в области право­писания. Это была самая кропотливая, самая скучная часть работы, в связи с чем я много читал сам и учил четко излагать мысли.

Жизненные эпизоды

Все это требовало подготовки и знания литературы, а также знакомства с различными предметами из области естественных наук. Надо было удачно подобрать материал, чтобы он служил для со­знательного изучения родного языка. Очень внимательно подходил Павел Петрович к оценке ученических работ. Особенно не любил он «красивостей», которыми часто изобиловали наши со­чинения.

«Погоня за искусственными построениями ничего, кроме вреда, не принесет». «Не забывайте, что красота слога, прежде всего — в простоте». «Чем проще, тем лучше». «Избегайте всего искусственного». Подобные замечания можно было встретить на полях многих уче­нических тетрадей, правленых рукой Павла Петро­вича. Он обладал большой выдержкой и умением владеть собой. Не было случая, чтобы он повысил голос или резко оборвал ученицу, плохо знавшую урок.

Если его что-нибудь раздражало, он хмурил брови и несколько раз проводил рукой по волосам — всем становилось ясно: Павел Петрович чем-то недоволен. Его деятельность не ограничивалась преподаванием русского языка. Он выступал как педагог в самом ши­роком смысле этого слова. В частности, внимательно следил за тем, что мы читаем.

Очень резко и насмеш­ливо отзывался он о книгах Чарской, заполнявших в ту пору все школьные библиотеки: — Они не раскрывают перед читателем подлинной жизни, не говорят о труде, а учат скользить по поверх­ности жизни, маня легкими удовольствиями, уводят от действительности в царство мечтаний. Подобной псевдодетской литературе он противопо­ставлял произведения классиков. У Павла Петровича в эти годы была большая и хорошо подобранная би­блиотека. В ней были собрания сочинений Гоголя, Пушкина, Чернышевского, а также книги по истории, экономике и естествознанию. Павел Петрович очень много читал. Уже тогда он работал над картотекой.

На карточки в основном записывались пословицы, по­говорки, жизненные эпизоды, присловья, шутки. Рядом с общероссийской пословицей стояло уральское слово, факт. Своей личной библиотекой он позволял пользовать­ся ученицам. Беседовал с нами о прочитанном, углуб­ляя понимание не только художественного, но и идей­ного значения произведений русских классиков. В 1910 году мы все были под сильным впечатлением Грустного события — умер Лев Николаевич Толстой. Несколько уроков Павел Петрович посвятил изучению творчества этого великого писателя, акцентируя наше внимание на его критике социальных порядков.

Впоследствии одна из учениц Павла Петровича, А. Алексеева, педагог Красноуфимской школы, гово­рила на собрании, посвященном выдвижению кандида­тов в депутаты Верховного Совета СССР: «Хорошо помню Павла Петровича Бажова, его теплое, простое отношение к нам, ученицам. Павел Петрович всегда отличался тем, что старался отдавать людям все свои знания. Он привил мне, как и многим другим своим ученикам, любовь к нашему родному, великому языку, к литературе». В 1911 году, когда я окончила училище, Павел Пе­трович сделал мне предложение. Наша совместная жизнь сложилась на основе глубокой любви, большой дружбы и доверия. Эти чувства прошли через всю нашу жизнь, не угаснув до последних дней.

1 из 13912345» »» »
Декабрь 2016
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Июнь    
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031